я очень хорошо помню этот день. он был очень ясный, теплый и немножко грустный.
помню свои джинсы со зведочками на попе, и красную майку, и как бродила по Пушкину, по уши в своих раздумьях и мыслях и с мельницей в плеере
мне не хватает того тепла, и солнца, и ощущения, что все на своих местах. джинсы со звездочками убраны в шкаф из-за холодов, а кедам пора на помойку.
иногда мне бывает весело, а иногда дрожат кончики пальцев и нижняя губа, и я все равно пытаюсь улыбаться и ждать солнца.
а когда как-то вот так, я вспоминаю тот зеленый яркий день, и очень хочу дождаться солца.

я не знаю, о чем они думают там - на трамвайных остановках, среди мусорных куч, зябко переступая на обмороженных лапах. я очень редко фотографирую их, потому что я не умею не плакать, кога они заглядывают в глаза. я прекрасно знаю, что не могу дать кров и приют хотя бы одному из них, потому что на это есть куча причин и тысяча малодушных отмазок.
я знаю много всего другого, и то, что жалеть надо людей, и то, что христианский Бог вроде как не наделял их душой, и что они больно кусаются, и бывают совсем не такими добрыми, да, черт возьми, все это так. но у меня все равно наворачиваются слезы на глаза, когда я вижу, как они жмутся к теплым дверям метро и сворачиваются клубочком и смотрят свои сны.
я не знаю, что им снится. но пусть это будут хорошие сны.

сезон красивых городских картинок объявлен открытым.

...с золочеными листьями, извилистыми переулками, розами цвета поздних поцелуев, монастырскими пирожками, теплыми варежками,строками Мандельштама, раздумьями, с ирисками и медведями цвета самого вкусного шоколада; тихая и спокойная, звонкая, холодная и сладкая.

есть вещи и дела, которые приводят меня в восторг.
и пусть я не фотограф, я только учусь не заваливать горизонт и непринужденно порчу дорогущие полярики, фотография приводит меня в восторг.
только когда я стала снимать, я действительно поняла, что в моей жизни происходит столько всего чудесного и замечательногО, того, что останется если не навсегда, но надолго в моем сердце.
я стала ценить эти чудеса - неважно, большие или маленькие.
эти кадры, эти взмахи ресниц, пожатия рук, теплые закаты, морозные вечера, всю эту жизнь вокруг. раз, два,три, - это не просто прямоугольные карточки, маленькие негативы, или файлы, это кусочки, из которых как из пазла складывются дни, недели и месяцы, такие разные, грустные и веселые, счастливые и печальные, но все - мои.

кажется, я становлюсь каким-то маленьким психом, да.

а в лесу все равно хорошо. пусть даже мерзнут руки, и хочется чего-нибудь теплого и мягкого. в лесу какая-то особая тишина - наверно, это даже не тишина ,а молчание. и тихо кружатся в воздухе листья, и падают на ковер из мха.

знакомьтесь, это животное самым гнусным образом грызет свою хозяйку и вобще ведет себя неподобающе непочтительно:


и еще один, уже знакомый вам с-кот:




а вообще-то пора отправлять кеды в долгий ящик, отыскать наконец тот самый многообещавший шарф и найти иной объект для съемок, кроме шерстяных хвостатых тварей. а также в конце-концов взяться за ум, и понять, как крутить карту, направо или налево.

Московская осень знакома всем и каждому, кто живет здесь.
а я люблю осень немосковскую. и если не резвиться на солнышке посреди милых моему сердцу руин, то вот вынь да положь мне что-нибудь такое историческое...
и вот занесло снорка в город Сергиев Посад.
знаете, какая там осень?
(умолчим здесь про точечную застройку, замороженные стройки, заседания общественной палаты, - об этом вам расскажет агенство Регнум, а снорк расскажет о другом).
так вот, осень там - это такая барышня в перчатках и горжетке (кажется, это так называется). в пышных юбках, с румянцем во всю щеку и длинными черными косами, с пухлыми губами, и задорным смехом. Купеческая такая осень.
И город наполнен этим разудалым и в то же время смиренно-степенным духом. русским духом, я бы сказала.
город, который надо пройти пешком, заглядываясь на резные наличники, покосившиеся домики, восклицая "ооой, модееерн!", жуя пряник с брусничной начинкой, поглядывая на алеющие в садах яблоки, шурша листвой и наперегонки с холодным осенним ветром. спускаться и подниматься по горкам и горам. здесь так хочется держаться за руки, носить длинный вязаный шарф, целовать в краешек губ, забывая про то, что ветер.
здесь так покойно и хорошо. здесь как в рассказах Чехова и Бунина. антоновские яблоки и дома с мезонином. Океан Эльзи в моем плеере и вороны над крестами монастыря. очень красивого, очень смиренного,древнего и по-осеннему красивого с этими своими поздними розами и синими звездчатыми куполами.

это был холодный, ясный, солнечный и хороший осенний день, да.

нормальные люди учатся на ошибках,а такие как я, бестолковые снорки, их делают, в этом есть что-то иезуитское.
путаю станции метро, теряюсь в коридорах экспоцентра, случайно кромсаю ножом левую руку, пытаясь скорее извлечь из упаковки такого милого и такого несчастного някающего медведя, которому так плохо там и одиноко, что даже мне и не снилось, теряю шарфы, фотопленки и голову тогда, когда она бы была очень кстати. роняю монетки с парапета краснопресненской набережной и раскачиваюсь на качелях, рискуя навернуться вниз. стараюсь не думать, что впереди такие долгие раз,два,три унылых месяца до нового года, а что потом так и вобще думать страшно. лучше вобще не думать. выдохнуть дым, завязать шнурки на двойной бантик и приклеив улыбку номер три, отправиться по своим снорковским делам. и бульвары, переулки и улицы города сливаются в одну картинку, где все движется так быстро и зачем-то вобще движется, когда так хочется ,чтоб все замерло, чтоб не было ничего, только раз-два-три, гулкий стук сердца в этой внезапной тишине.в пустоте. вне пространства и вне времени, вне ошибок, промахов, мокрых ресниц и нарисованных на стекле знаков вопроса. осень жестоко улыбается, играя в свои игры с людьми, недобрая осень с жестокой улыбкой, от которой никуда не деться ни на бульварах, ни среди холодного молчания городских крыш, с которыми играет в прятки ветер, ни под клетчатым пледом.
вот так - бегом, в каких-то невнятных беседах со своей совестью, в работе, в чтении Павича, упорно пряча взгляд и аккуратно засыпая на университетских лекциях, чувствуя вину, удивляясь и надеясь, перелистывая ночью Экзюпери и мучительно переживая за судьбу Маленького Принца и всех тех, кого и кто приручил, я жду солнца и того, что осень сменит гнев на милость, и сделает мне все-таки подарок, улыбнется мягкой и теплой улыбкой. тем паче, что повод для этого есть,да. и я,наверно ,по-детски наивно, но верю, что осень - это не конец, а начало, потому что кто-то ведь сказал, что если зерно не упадет в землю, то не будет новой жизни,новой весны. а дождь и ненастье,наверно, надо просто перетерпеть, переждать, запить горячим черносмородиновым чаем и закрасить красной помадой. может тогда и правда, все будет добре.

мягкие лапы, гадкий нрав, нежное мурлыканье в шесть утра, привычка писать в раковину именно тогда, когда мне нужно помыть там руки, мокрый нос и коварные нападения из-под одеяла - все это они, мои бесценные и беспринципные с-котики.

одно из самых приятных занятий - это делать маленькие открытия. такие, которые случаются совсем-совсем случайно, спонтанно и нежданно-негаданно. так хорошо, что они бывают и в моей жизни, да.
новые места, новые дороги, новые крестики на карте, новые впечатления, дни,часы и минуты. пусть есть и свои огорчения - я опять всего лишь заштатный снорк без перспектив карьерного роста и финансовой независимости! - даже они как-то складываются в эту цветную и яркую мозаику. а в ней - в ней так много всякой милой моему сердцу всячины. как в той мандале, что создают из цветного песка в какой-то там определенный день в году.
а белки заметают хвостами следы и косятся глазом, эй ты,чужой или свой?. и в ветках алеют последние красные яблоки, а среди высокой травы отцветают сиреневые хризантемы, там в осеннем лесу поскрипывают ветки и хрустят под ногами, и - я уверена! - в ворохе опавших листьев можно встретить семейство ежей, которые тоже заготавливают на зиму свой урожай. самое главное, что там можно слушать тишину и на какое-то время спрятаться от суеты, шума и всяких разных "надо,нужно,важно", послать к черту записи в блокноте и звонки теткам-редакторам, и лежа на спине и уставясь в безоблачное небо просто улыбаться еще одному теплому ясному дню.

Все началось с того, что сегодня в метро какая-то бабка попыталась устроить со мной драку, при этом схватив за косу (!). Ей так хотелось занять мое место,бедняжке, что своими шаловливыми старческими ручонками, она решила стащить снорка с этой несчастной скамейки.
очень сильно хотелось дать ей по лицу, правда. тем не менее морально облитая грязью, я всего лишь пожелала ей долгих лет жизни и мучительной старости, и удалилась из вагона.
но это еще что, я давно догадывалась, что добра в жизни можно ждать только от себя самого.
На Зубовском бульваре я стала свидетелем ужасно грустной сцены.
Семья, обычная такая - папа, чуть лысеющий, с небольшим пивным животиком и в джинсах вранглер, с ним сын - маленький, белобрысый, и дочка - пухлая такая, с хвостиками и в розовом платьице. и с ними пес - черный холеный лабрадор. И вот они идут себе, все такие улыбащиеся, громко обсуждающие планы на выходные. А чуть поодаль за ними идет собака. обычная такая. ну знаете, из тех, что сами добывают себе на жизнь, спят в коробках возле входов в метро. из тех, на кого мы так часто брезгливо косимся. большая такая собака, меховая. и вот она шла за ними, долго так шла, на почтительном расстоянии, не приближаясь. и у нее был такой взгляд... я даже не знаю, как это описать. не то, что тоска в глазах... а что-то большее...
я шла за ней, пока могла идти. я не смогла даже достать фотоаппарат и сделать хотя бы один кадр.
я просто села на ступеньки какого-то дома и все думала, думала,думала. может, и у нее тоже когда-то были хозяева. и ее так же чесали за ухом. а потом вышвырнули на улицу.
и вот уже почти закончился этот день, а я до сих пор не могу забыть этот собачий взгляд, в котором такая щемящая тоска и одиночество.
пожалуйста, никогда не выбрасывайте тех, кого вы когда-то приручили. Помните, Вы за них в ответе.

здравствуйте, друзья. сегодня я не буду мучать вас рассказами о том, как я порезвилась на травке, похрюкала среди очередных кирпичных руин или наелась пирожных (ну правда,не ела,не ела!).
повод для графомании сегодня совсем другой и даже, я бы сказала, какой-то такой.... ну не чудесный, нет.
на самом деле, сегодня не только первое сентября, и толпы орущих детей заполнили город. сегодня день рождения замечательного и очень мною любимого поэта. ну да, помимо Сэй Сюнамон я еще и стишки почитываю. Так вот, 1 сентября родился Инокентий Анненский - поэт, с которого, как я считаю, и начался Серебряный Век и без которого не было бы еще одного чудесного поэта - Осипа Мандельштама.
в общем долго могу о нем рассказывать, но вот вам лучше стихотворение Анненского. самое известное, ага.
и фото из Царскосельского Парка. ну а парк я решила сюда присобачить, потому что Анненский там преподавал в знаменитом Лицее. вот так-то вот, камрады.

СРЕДИ МИРОВ

Среди миров, в мерцании светил
Одной Звезды я повторяю имя...
Не потому, чтоб я Ее любил,
А потому, что я томлюсь с другими.

И если мне сомненье тяжело,
Я у Нее одной ищу ответа,
Не потому, что от Нее светло,
А потому, что с Ней не надо света.

ну да, ну да, и завтра утром город будет весь в букетах и визжащих детях и замученных родителях.
а я буду спать до обеда, и у меня тоже есть свои собственные цветы в высокой синей вазе, много летних фотографий и еще больше летних ощущений и всяческих таких и эдаких штук. я все так же заваливаю горизонт, снимаю очки и не нахожу нужных слов, боюсь высоты и считаю съеденные за неделю конфеты. ну, есть и еще кое-что. но это уже не для прессы, ага.
с последним днем лета, вас.будте счастливы, любимы и радуйтесь каждому-каждому дню. пусть это будет счастливая терпкая осень.